Джоанна, я и кое-что ещё

Юра:
Наконец-то добрался до писательства.  Начинаю подозревать, что манящие рассказы о лежании под пальмой на пенсии - не более, чем красивая сказка.  Надеюсь, что мне удастся вычёркивать пункты из списка необходимых дел быстрее, чем они прибывают.  Короче говоря, пока не скучно.

По просьбе дочери помещаю фото с нашей спасительницей: "обаятельной и привлекательной Джоанной". Комментировать не буду, а то Наташа уже и так подозрительно и многозначительно на меня косится.

Пару дней назад решил устроить перерыв в непрерывном процессе чтения (с очевидной целью) книг на испанском и позволить себе ненадолго "вернуться к истокам и отодхнуть душой".  Один из многих писателей, которые очень хорошо помогают мне в этом, - Борис Львович Васильев.  Одно из несомненных благ технологического прогресса - всю свою библиотеку из сотен книг можно носить в кармане.

Итак, "Век необычайный" Бориса Васильева.  Он родился в один год с моей мамой, то есть он - предыдущее для меня поколение.  Но то, что и как он пишет - о себе, о своей семье, о стране, о времени - знакомо до слёз.  Честная, светлая, проникнутая болью книга.
Какое отношение это имеет к Эквадору?!  Кроме чисто механического - того, что читаю я её в Эквадоре, - как и всякая стóящая книга, она неизбежно вызывает ассоциации с собственным опытом, с собственными сомнениями и вопросами.  И беседовать неспешно с такми людьми, как Борис Львович, - великое удовольствие.  Даже одно сознание того, что они есть (к сожалению, тут должен сказать - были), поддерживает и пусть чуть-чуть, но всё же теснит границу между тьмой и светом, позволяя вздохнуть глубже и ощутить тепло родственной души.
Чтобы удержаться в "эквадорской" теме, выдерну из книги несколько слов об отце (простите, Борис Львович, за неизбежную вивисекцию).  "Мой отец, к примеру, ... был счастлив, ибо не знал ни зависти, ни неудовлетворенных желаний."  Читая это, вспомнил наших новых знакомых - служащих нашей гостинички (вот вам и связь с Эквадором).  Чем больше они нам рассказывают о своей повседневной жизни (мы по-прежнему продолжаем всячески стимулировать их в этом), тем яснее становится, насколько она непроста (по нашим понятиям).  Но никаких жалоб или стонов.  Напротив - заразительная открытость, естественная приветливость, доброжелательность, желание помочь.
Знаю, знаю - тут же найдутся люди, спешащие перебить меня и с горячностью заявить, что такие люди есть в любой стране.  Да кто же спорит!  Если бы это было не так, жить было бы совсем невозможно.  Я - не об отдельных людях, а о тенденции, как я её ощущаю, о статистике, если угодно.  В последние годы меня начали несколько утомлять и настораживать некоторые из этих самых тенденций.  Не место здесь вдаваться в подробности, просто скажу, что мне доставляет удовольствие общаться с людьми, у которых не проглядываются эта самая зависть или тяжёлый след неудовлетворенных желаний.
И ещё ассоция, вызванная тем, о чём Борис Львович пишет с такой болью: о судьбе страны, о том, что же сделало двадцатый век необычайным.  Ассоциация уже много более глобального масшатаба.  Вот ещё цитата, её вызвавшая: "Было время, был террор, были палачи, жертвы и – толпа. Та же самая, которая подкладывала дровишки в костер Жанны Д'Арк: психология толпы не меняется во времени. В отличие от детской самозащитной жестокости, она лишена способности взрослеть, постепенно из наивной простоты превращаясь в тупую дремучесть."
Мы уже в двадцать первом веке, и в сегодняшних новостях читаю:
"Электоральный рейтинг Владимира Путина достиг исторического максимума", - то есть народ с воодушевлением поддерживает и одобряет.
"Лауреат Нобелевской Премии Мира Барак Обама предлагает Конгрессу упростить процедуру объявления войн президентом" - думаю, что это его предложение получит поддержку, хотя он и без этого очень успешно наращивает бюджет Пентагона и бомбит всё, что пожелает.
"... психология толпы не меняется во времени".  И люди продолжают гибнуть.

Заранее предупреждаю - в дискуссии здесь по этому поводу вступать не буду, хорошо зная по собственному опыту, насколько это бесполезное занятие.  И не пытайтесь, пожалуйста, прочитать что-то между строк.  Там ничего нет.   Просто вот так вот я это ощущаю - и всё.

Ну, и для разрядки - ещё несколько картинок.

Солнечно и тепло.  Чувствую себя немного неудобно, зная, что  близкие нам люди мёрзнут и мокнут в то время, как мы тут

беззастенчиво нежимся под ласковым солнышком.  Немного успокаивает то, что те, кто нас любит, рады за нас.

Местный аналог Fast Food.  Название заведения привлекает незамысловатостью

и прямотой: COMIDA - то бишь ЕДА.

В Cajas - одном из многочисленных национальных парков.

Высота - 4000 метров.  Прохладно, вверх по склонам приходится карабкаться очень не
спеша: кислорода не хватает.






В том же парке.  Растительность - альпийская.  Скупая,
но при ближайшем рассмотрении очень разнообразна и удивительно привлекательна.

Эвкалиптовая роща в одном из городских парков.  Могучие деревья, источающие характерный запах и, как говорят, обладающие бактерицидным свойством.

До новых встреч.

Как мы стали москвичами

Наташа:
Итак, мы создали прецедент.  Мы - пионеры, открыватели способа, как стать москвичами, эмигрировав в Эквадор.  А случилось это из-за того, что нас угораздило родиться в союзных республиках развалившейся страны под названием СССР.
Однако, прежде несколько слов о здешней бюрократической системе.  Когда нам назначили первую встречу в конторе адвоката, которая занималась нашим делом, мы наивно полагали, что это будет наш первый и последний визит, и мы получим наши сéдулы (местные удостоверения личности) без особых хлопот.
"Щас", - как сказал бы известный юморист.
Бюрократическая машина включилась и медленно всосала нас в своё нутро.  Конторы мелькали одна за другой: регистрационные, нотариальные, опять регистрационные и опять нотариальные.  И в каждой надо было делать новые копии паспортов и платить пошлину.  Где-то забывали подсунуть нужную форму на подпись, и приходилось посещать контору дважды.  Нас по очереди сопровождали двое молодых помощников нашего адвоката.  Девушка по имени Джоанна и молодой человек по имени Хесýс.  Оба старательные, но, в силу небольшого опыта, слегка бестолковые.  Наш случай, надеемся, их многому научил.
Поскольку, мы в основном передвигались пешком, отчего я за долгие годы проживания в Штатах отвыкла, мне это стоило растяжения связок голеностопного сустава и ушиба и ссадины левого предплечья (во время очередного поиска нужной конторы я навернулась, рассматривая название улицы, задравши голову вверх).
Обруганная собственным мужем, покорно поплелась в наше последнее учреждение, где мы должны были получить эти самые сéдулы.
И вот тут-то мы и вставили палку в колёса их бюрократического монстра.  Произошёл разрыв шаблона, и система зависла.  Дело в том, что в сéдуле должна быть указана страна и город рождения, а так как в наших американских паспортах страна рождения СССР была транслирована как Russia, то городов, где мы родились, в ней не оказалось.  Но девочка Джоанна, несмотря на малый опыт, взяла на себя ручное управление, скоординировав взаимодействие Министерства Иностранных Дел и конторы по выдаче сéдул (некий аналог российского отдела ЗАГС).  Они, почесав репу, постановили, что городом нашего (всех троих) рождения надо определить Москву, как главный город России.  К нашему большому облегчению, все бумаги были исправлены без нашего присутствия и мы в понедельник 2 февраля наконец получили наши сéдулы, где место рождения было обозначено как Rusia, Moscú.
Задав резонный вопрос, а законно ли это и не попадём ли мы через какое-то время в тюрьму, нам ответили типа - не парьтесь, всё ОК.  Правда, я не совсем врубилась, почему ОК, так как разговор между Юриком и Джоанной происходил на испанском.  Поживём - увидим.  Срок действия сéдулы истекает через 10 лет.

Юра (со мной ничего просто не бывает):
Как Наташа отметила, некоторые детали процесса от неё ускользнули, поскольку все переговоры надо было вести мне.  Вот краткая хроника последних двух дней.

Пятница, 2 часа пополудни.
Мы - в местном бюро ЗАГС, готовые к вручению нам заветного документа.  Джоанна с пачкой наших бумаг ведёт переговоры с чиновником.  Разговор затягивается.  Знак не очень хороший.  Периодически она подходит ко мне с вопросами, в каких городах и странах мы родились.  Знак ещё более зловещий.  В конце концов она возвращается окончательно и информирует нас, что компьютер не находит наших родных городов в России, а страны СССР в системе уже нет.  Поскольку всё компьютеризировано, то вмешаться в процесс не проедоставляется возможным.  Дело усугубляется тем, что все данные должны быть согласованы между разными Мин. Ин. Дел и ЗАГС'ом.  Поэтому надо вернуться в Мин. Ин. Дел, чтобы исправить наши данные там. Джоанна, похоже, расстроена не меньше нашего, но уверяет, что выход будет найден.  На всякий случай рассказываю ей, что у нас назад дороги нет: квартира продана, вещи раздали по знакомым.  Сопровождаю это кратким экскурсом в историю СССР и его распада.  Рабочий день почти закончен, поэтому следующий шаг - в понедельник.  В 8 утра мы должны быть в Министерстве, где нас будет ждать Хесус.

Понедельник, 8 утра.
Заняли очередь.  Хесус периодически с кем-то созванивается.  Через какое-то время спрашивает у меня, как мы вписали наши данные в Посольстве Эквадора в Вашингтоне, где нам выдавали визы.  Я, конечно, не помню.  Обстановка накаляется.  Ещё через пару часов Хесус объявляет, что Министерство и ЗАГС решили в среду на совместном заседании обсудить, как с нами поступить.  В четверг клянётся позвонить.  С потухшими глазами плетёмся домой и садимся обедать (слава Богу, аппетит не пропал).  Не успеваем закончить обед, как звонит Хесус и говорит, что к двум часам дня нам следует вернуться в Мин. Ин. Дел, где нас будет ждать Джоанна.  Не очень понимаю, зачем, но в 2 часа мы - в указанном месте.  Очередной визит к нотариусу для заверения исправленных Джоанной документов.  Сразу же садимся в такси, чтобы ехать в ЗАГС и получить наши сéдулы.  Глаза у меня всё больше выпучиваются: а как же совместное заседание в среду, а согласование данных в базах ... ???  Джоанна сообщает, что её очень расстроила наша ситуация, она позвонила чиновнику в ЗАГС, и в ходе их разговора было достигнуто устное соглашение объявить местом нашего рождения Москву.  Последний вопрос к нам: не возражаем ли мы?  Господи, да где угодно!
Объяснение, почему вдруг стали ненужными все запланированные ранее шаги, у меня только одно: личное обаяние Джоанны (она привлекательна и обаятельна).  Она не стала возражать, но добавила, что это обстоятельство может сработать только в случае взаимодействия с мужчинами.  С женщинами эффект может быть обратным.  Дальше развивать эту тему не стали.  Ещё пару часов в очереди - и мы, взъерошенные, выходим на улицу с новенькими удостоверениями личности.  У Джоанны слёзы на глазах (её, видимо, проняла наша горестная история), мы обнялись, как родные, и расстались, договорившись ещё раз встретиться в их оффисе, чтобы уже спокойно поспрашивать, что и как нам делать дальше.

Заключение.
Недавно одна местная жительница мне сказала, что в Эквадоре очень много значат личные связи.  Официальный путь может быть долог и не всегда продуктивен, а дружеские связи могут изменить ситуацию в корне.  Финал нашей эпопеи - замечательная иллюстрация этому наблюдению.  Правда, оно, скорее всего, верно не только для Латинской Америки.